От цеха с 60 собаками до приюта на 800 животных
История приюта «Гавчег» началась не с идеи создать большой центр для бездомных животных. Собаки появились в жизни его основателя, Сергея Павловича Руснака, задолго до этого.
Раньше он занимался художественной ковкой и владел кузнечным цехом на территории бывшей фабрики «УзБум». В разные годы там работали от 40 до 60 человек. Рядом с производством постепенно стали появляться бездомные собаки.
«У меня всегда были собаки. Даже когда был цех, три-четыре собаки жили у меня в квартире. Я жил на первом этаже, был свой дворик. Когда приезжал с работы, они всегда меня ждали», – вспоминает Сергей Павлович.
Со временем возле цеха уже жили около 60 собак. Чтобы животные никому не мешали, Сергей арендовал для них отдельную территорию. Но позже у бывшего завода появились новые владельцы и попросили вывезти собак – их нужно было срочно куда-то пристроить.
«Пришлось здесь купить дачу для этих 60 собак. Бизнес тогда еще работал, но потихоньку собак становилось больше. Где-то подберешь, где-то попросят взять. Потом пришлось купить еще одну дачу, одну нам подарили, потом еще одну. Сейчас здесь уже больше 800 собак».
Бесконечно расширять приют его основатель не хочет. Сейчас новых животных сюда официально почти не принимают – главное обеспечить нормальную жизнь тем, кого уже удалось спасти.
«Набирать можно бесконечно. За неделю можно еще один такой приют открыть. Но надо рассчитывать на свои силы и возможности. Хочется, чтобы спасенные собаки жили достойно, поэтому мы стараемся создавать им условия».
Исключения всё же случаются. Если сотрудники находят выброшенных щенков или животных подкидывают прямо рядом с приютом и оставить их больше некому, собак забирают.
Нередко животные оказываются на улице после смены хозяев дачных участков. Прежние владельцы оставляют на территории несколько собак, а новые просто выгоняют их.
«Купили дачу, а там, допустим, четыре-пять собак. Старые хозяева их бросили, новые взяли и выгнали на улицу. Ответственности нет. Они тоже живые, так же чувствуют боль и привязываются к людям», – говорит Сергей.
Он считает, что ответственность владельцев за брошенных животных нужно сделать значительно строже, ведь мы в ответе за тех, кого приручили.
«Здесь собаки свободные»
«Гавчег» отличается от многих приютов тем, что большую часть собак здесь не держат в отдельных вольерах или на цепях. Животные свободно перемещаются по территории, и у них всегда есть доступ к еде и воде.
По словам сотрудницы приюта, такой принцип Сергей Павлович Руснак определил с самого начала.
«Он изначально сказал: «Если будет мой приют, он будет именно такой». Здесь собаки свободные. Они не в вольерах, не на цепях, не разделены заборами. Где хотят, там и ходят. У них всегда есть вода и еда».
Даже когда из-за жалоб соседей возникала идея ограничить перемещение собак дополнительными заборами, Сергей отказывался.
«Пока я живой, пока я здесь 24/7, в приюте будет эта свобода. Потому что их счастье – в свободе».
Когда в «Гавчеге» было около 200 собак, ворота иногда открывали, и животные выходили гулять за территорию, а потом сами возвращались. Сейчас, когда их стало больше 800, делать это уже невозможно.
В будущем Сергей хотел бы расширить территорию, чтобы собаки могли жить еще свободнее.
«Я бы еще вот это поле забрал и сделал как заповедник. Поставил бы домики, чтобы люди могли приезжать, оставаться с ночевкой, гулять с собаками, что-то готовить».
Почему свобода стала главным принципом
Отношение Сергея к свободе связано не только с любовью к животным. Он рассказывает, что в прошлом провёл 13 лет в заключении и сам знает, что значит находиться за решеткой.
«Я знаю, что такое зверское отношение даже к людям. Что такое решетка, что такое быть закрытым, что такое свобода. Это тоже сыграло большую роль в моей жизни. Почему мне их жалко? Я сам многое из этого пережил. Я знаю цену свободе».
Любовь к животным появилась гораздо раньше. Сергей вспоминает, что еще ребенком тяжело переживал жестокое обращение с ними.
Мать напоминала ему, что в детстве он жалел даже лягушек и поднимал с земли жуков. Перед друзьями Сергей старался не показывать эту чувствительность, но признается, что дома мог вспоминать увиденное и плакать.
«Перед друзьями было стыдно, хотелось показать, что ты тоже такой, не подарок. А ночью, когда остаешься один и никто не видит, душу щемило».
Сотрудники приюта шутят: на вопрос, кто вожак огромной стаи «Гавчега», ответ всегда один – Сергей Павлович Руснак.
Сам он считает, что отношения с собаками для него оказались проще, чем отношения с людьми.
«С людьми тяжело. У меня в цехе по 40–50 человек работало, иногда до 60 доходило. Я с людьми намучился. А собаки не обманывают. Они искренние. Если не любит – не любит. Но если любит, жизнь отдаст. И самое главное – они меня любят больным, стареньким, бедным, каким бы я ни был».
Бизнес, который пришлось оставить
До приюта значительную часть жизни Сергей посвятил художественной ковке. Его мастерская выполняла крупные заказы по всему Ташкенту. Среди своих работ он называет кованые ворота Академии вооруженных сил возле здания хокимията Мирзо-Улугбекского района.
«По Ташкенту много наших работ. У нас и серьезные клиенты были. Но я больше всего любил не стандартные решетки на окна, балконы или ограды, а творческую работу».
Постоянным клиентам мастерская могла вместе с заказом подарить кованую розу, подсвечник, мангал или другое изделие. Сергей говорит, что мог работать сутками, если проект его действительно увлекал.
«Я сам немного творческий человек. Мне нравилась моя работа. Нравилось что-то придумывать, делать кованые изделия. Особенно когда видишь результат».
Отказаться от бизнеса было непросто не только из-за денег. Сергей терял дело, которое действительно любил. Но по мере роста приюта совмещать две совершенно разные жизни становилось все сложнее.
«Нельзя служить двум господам. Чтобы что-то новое взять и от души, на совесть это делать, надо старое отпустить. Бизнес было жалко терять, он приносил мне хороший доход. Но собак мне было жалко больше, чем денег».
В итоге Сергей оставил мастерскую. Почти все, что у него было, со временем ушло на содержание и развитие приюта.
«Все, что у меня было, я продал», – признается Сергей.
Особенно тяжело Руснак переживал смерть животных, которых когда-то спас.
Одним из них был американский бульдог Алан. Собаку забрали у прежнего владельца уже в тяжелом состоянии, вылечили и выходили. Впоследствии пес весил около 80 кг и прожил до девяти лет.
«Когда он умер, я бы все за него отдал. Машину, квартиру – если бы кто-то сказал: «Я тебе его верну». За животных мне ничего не жалко».
Сколько стоит содержать больше 800 собак
Сегодня «Гавчег» существует за счет благотворительности. Точную сумму ежемесячных расходов сотрудники даже не называют – затраты удобнее считать по неделям.
Минимально на содержание приюта уходит около 20-25 млн сумов в неделю, в отдельные периоды расходы значительно выше.
«Иногда нам приходится отказываться от сухого корма, потому что не хватает средств. На чем-то экономим. Но на мясе мы никогда не экономим», – рассказывают в приюте.
По приблизительным подсчетам Сергея, в обычные дни расходы могут достигать 6-7 млн сумов. Летом, когда на территории шли работы по благоустройству, дополнительно уходило еще около 4-5 млн сумов в день – без учета питания животных.
Масштаб приюта хорошо виден по объемам еды: около полутонны мясных лапок может уйти лишь на одно кормление части собак, столько же – примерно полтонны – уходит на кашу за один раз.
Отдельно кормят животных, которые живут рядом с территорией «Гавчега», но формально находятся за его пределами: только по утрам для них может потребоваться около 40-50 кг еды.
Если денег начинает не хватать, сотрудники публикуют SOS-сообщения и рассказывают подписчикам о долгах за корм.
«Раньше мой страшный сон был, что придется закрыть бизнес и я останусь без работы. Сейчас страшный сон – если нам будет нечем их кормить».
Еда – далеко не единственная статья расходов. Приют оплачивает стерилизацию и кастрацию, лечение, обследования, пребывание животных в стационаре и транспортировку в ветеринарные клиники. Собственного специализированного автомобиля у «Гавчега» нет, поэтому для перевозки животных приходится нанимать транспорт.
«В клиниках у нас оплачивается все, вплоть до обычного осмотра. Если собака остается в стационаре, каждый день содержания тоже стоит денег».
Стерилизация одной здоровой собаки среднего размера сейчас обходится примерно в 1,5 млн сумов. После операции нужны антибиотики, обработка и иногда несколько дней стационара. В итоге подготовка одного животного может стоить 2-3 млн сумов. Одновременно на лечении почти постоянно находятся несколько собак, обычно от трех-четырех до пяти-шести.
Кроме того, животных с инвалидностью содержат на отдельных передержках, поскольку условия большого открытого приюта подходят им не всегда. Для них сотрудники ищут кураторов и отдельно собирают средства.
Все животные в самом приюте привиты и имеют документы. По словам Сергея, документы и прививки есть даже у собак, которые прибились к территории и живут снаружи.
Куда уезжают собаки из «Гавчега»
Часть животных сотрудники стараются пристроить в семьи, но, по словам Сергея, чаще новых хозяев для собак находят за пределами Узбекистана.
«В основном пристраиваем за границей, потому что здесь собак не очень любят».
Даже после того, как приют фактически заполнился, поток новых животных не прекратился. Сотрудники рассказывают, что находят выброшенных щенков в коробках и мешках, в том числе возле речки; иногда о животных сообщают соседи. Если становится понятно, что помочь больше некому, их забирают.
Через несколько месяцев щенков нужно вакцинировать, стерилизовать или кастрировать – и расходы приюта снова растут. Прямой государственной поддержки «Гавчег» сейчас не получает.
«Мы надеемся, конечно, что когда-то государство тоже подключится. Но пока радуемся тому, что хотя бы не мешают».
Приюту помогают отдельные организации, ветеринарные клиники и благотворители. Именно благодаря такой поддержке, говорит Сергей, ситуация пока не стала критической.
«Можно построить золотую клетку, но будет ли там хорошо?»
Сергей скептически относится к идее, что само появление государственного приюта автоматически решит проблему бездомных животных.
Как он считает, главным вопросом станет не стоимость здания и даже не его оснащение, а люди, которые будут работать с животными.
«Можно создать золотую клетку, но будет ли там хорошо? В первую очередь туда надо найти достойных людей, у которых действительно сердце болит за животных. Не тех, кто просто придет туда за зарплатой».
Он считает, что сотрудникам такого учреждения необходима достойная оплата, но одновременно убежден: без искреннего отношения к животным даже хорошие условия не сделают приют гуманным.
«Им со мной будет хорошо даже в поле, хоть на жаре, хоть на холоде. Если я выйду в поле, они будут рядом со мной и будут счастливы. Поэтому дело не только в месте и условиях, а в том, кто там будет работать».
Особенно резко Сергей критикует существующую систему отлова бездомных животных и случаи жестокого обращения с ними: людей, способных на насилие над животными, по его мнению, нельзя подпускать к работе в будущем муниципальном приюте.
Почему приюты не решат проблему бездомных собак
Сам Сергей уверен, что строить новые приюты недостаточно. Главным инструментом должна стать массовая стерилизация и кастрация животных при государственной поддержке.
«Если государство не будет помогать со стерилизацией и кастрацией, никакой отлов проблему не решит».
По его мнению, большинство социализированных уличных собак вообще не обязательно помещать в приюты. Животное можно стерилизовать, кастрировать, вакцинировать и пометить специальной клипсой, по которой будет понятно, что собака прошла необходимые процедуры.
После этого она могла бы продолжать жить на знакомой территории.
Он вспоминает собственное детство на Чарваке, где возле домов постоянно жили собаки. Дети строили им будки, кормили их и вместе с ними ходили к реке и в горы.
«Пока родители были на работе, я из холодильника всю колбасу им скармливал, в окно выкидывал. Никто их не гонял. Мы им будки строили. Они всегда были с нами».
Агрессивными, по его воспоминаниям, чаще становились собаки, которых специально держали на цепи для охраны.
Сергей убежден, что поведение бездомных животных во многом зависит от поведения людей. Если собаку постоянно бить, прогонять палками или бросать в нее камни, она начинает защищаться и запоминает угрозу.
«Проблема однозначно в людях. Собаки зависят от нас. Если человек махает палкой, кидает камни, чего потом ожидать?»
Поэтому рядом со стаей он советует не убегать, не размахивать руками и не пытаться атаковать животных.
«С ними надо разговаривать, как с людьми. Они понимают, они чувствуют».
Жалобы соседей
Приюту приходилось сталкиваться и с недовольством жителей соседних территорий. На «Гавчег» около четырех раз писали жалобы, в том числе в экологические органы, после чего на территорию приезжали с проверками. Сейчас ситуация стала спокойнее.
При этом Сергей вспоминает, что еще до появления здесь приюта к дачам подходили стаи шакалов.
«Когда мы только купили здесь дачу и собак еще не завезли, шакалы приходили прямо к заборам, стаями, к самым воротам. Никто никуда не писал и не жаловался. А сейчас, что бы ни случилось, крайним можно сделать приют».
Однажды Сергей встретил неподалеку нового соседа, который вышел на улицу с палкой: кто-то предупредил его, что из-за собак иначе ходить здесь опасно.
Сергей объяснил мужчине, что не нужно махать палкой, бросать камни или убегать от животных: собаки, которые доверяют человеку, сами подойдут, а более осторожные просто сохранят дистанцию.
«Здесь они прячутся от человеческой злобы»
Для Сергея «Гавчег» давно перестал быть просто местом, где кормят бездомных животных.
«Какие бы здесь ни были условия, приюты сейчас больше похожи на бомбоубежища. Здесь они могут спрятаться от человеческой злобы».
Особенно его возмущает действующее наказание за жестокое обращение с животными. Штрафы и административный арест он считает несопоставимыми с тяжестью самого поступка и выступает за существенное ужесточение законодательства.
Как объясняет Руснак, человек, способный сознательно причинить боль беззащитному животному, может проявить насилие и в отношении людей.
Сам он объясняет свое отношение к животным не только жизненным опытом, но и верой.
«У меня для них материально уже почти ничего не осталось. Но я сейчас каждый день умираю для себя, чтобы жить для них».
Сергей считает настоящей жертвой не помощь «от избытка», а ситуацию, когда человек отдает то, что ценно и необходимо ему самому.
«Самое дорогое, что человек может отдать, – свое время. Когда помогаешь и отдаешь то, что тебе самому нужно, вот это жертва».
Во время разговора вокруг него постоянно собираются собаки – каждую Сергей знает по имени.
Одну зовут Пчелкой: когда ее подобрали, думали, что она останется совсем маленькой, щенок долго не рос, но потом неожиданно стал крупной собакой. Рядом Хасан и Бабай – Сергей узнает каждого среди сотен животных.
«Вот этому можно поучиться у собак. Они не обманывают. И где еще найти такую любовь? Они любят меня любым».
Для Сергея именно эта способность животных принимать человека стала одной из главных причин, почему когда-то успешный мастер по художественной ковке окончательно выбрал приют.
Любой желающий может поддержать «Гавчег» посильной суммой – средства направляются на корм, лечение и содержание животных.
Реквизиты приюта:
Uzcard: 5614 6835 1292 3285
Получатель: Яна Бочкарева
Humo: 9860 6004 3119 0807
Получатель: Яна Бочкарева
По номеру карты и телефону +998 91 165 39 94 доступны переводы из стран СНГ. Банк: «Анорбанк».
Сбер: 4279 3806 3564 0651
Получатель: Наталья Грион
В приюте благодарят всех за помощь и поддержку.
Милана Баходирова, корреспондент UzNews.uz
Комментарии