Старый закрыли, новый официально не открыли: как менялся Ахангаранский полигон
История Ахангаранского полигона насчитывает более полувека. Городскую свалку в Ахангаранском районе создали в 1970 году. Она занимала 59 га. Когда-то на этом месте был овраг глубиной около 18 метров, который постепенно заполняли отходами.
Долгие годы сюда свозили большую часть бытового мусора Ташкента. Еще в 2019 году старый полигон был заполнен примерно на 98–99%. К 2023 году сюда ежедневно привозили более 2300 тонн отходов. Мусор доставляли через перегрузочные станции, а затем уплотняли бульдозерами и компакторами. Слой отходов толщиной около двух метров чередовали с 30–40-сантиметровым слоем грунта. Земля должна была ограничивать выход горючего метана и снижать риск его воспламенения.
Когда старый полигон практически заполнился, его решили закрыть, а рядом построить новый.
Но закрытие полигона не останавливает процессы, которые продолжаются внутри отходов, накопленных за десятилетия. При разложении органического мусора по-прежнему образуется свалочный газ, основной компонент которого – метан.
Еще в 2018 году правительство утвердило инвестиционный проект по использованию свалочного газа для производства электроэнергии на полигонах «Ахангаран» и «Майдонтол». Южнокорейская компания Sejin G&E должна была привлечь около $55 млн инвестиций и установить оборудование общей мощностью не менее 16 МВт.
Позже проект продолжила компания Sejin UZ. Предполагалось собирать газ из старых слоев отходов и использовать его для выработки электроэнергии. Для этого на территории начали бурить специальные скважины и прокладывать трубопроводы. По официальным данным на начало 2026 года, здесь пробурили уже 253 скважины и проложили необходимые трубы.
Группе журналистов UzNews.uz удалось попасть на территорию старого полигона и увидеть, в каком состоянии он находится сейчас. Площадка засыпана грунтом и официально считается рекультивированной, однако долго находиться здесь тяжело: в воздухе отчетливо чувствуется сильный запах газа.
По территории проходят черные трубы для отвода свалочного газа. Журналисты увидели, что верхние части некоторых из них закрыты обычными пластиковыми бутылками. По словам сотрудников полигона, трубы относятся к проекту иностранной компании по работе со свалочным газом. При этом действующей системы сбора и переработки газа журналисты на месте не обнаружили.
Высокая температура влияет и на состояние инфраструктуры: пластиковые емкости деформируются, следы воздействия жары заметны и на отдельных элементах труб. Между тем газ продолжает образовываться внутри старого полигона и выходить наружу.
Это особенно важно на фоне того, каким изначально представляли проект. Предполагалось не просто отводить газ из-под земли, а собирать его и использовать для выработки электроэнергии. Кроме того, проект должен был сократить вредные выбросы и неприятный запах. В дальнейшем территорию старой свалки планировали благоустроить.
Пока же на месте остается засыпанная грунтом территория с системой газоотводных труб, а под землей продолжает образовываться газ. Это не значит, что старый полигон обязательно загорится. Однако метан и высокая температура повышают риск возгорания, поэтому такие объекты требуют постоянного контроля.
Параллельно рядом начали строить новый полигон. Контракт между китайской компанией Stecol-Power China Guiyang и «Махсустранс-ISHB» заключили в декабре 2022 года.
Новый объект должен был принципиально отличаться от старого. По данным «Махсустранса», его общая площадь составляет 31,2 га, из которых 24,4 га занимают три специальных котлована. При их строительстве извлекли около 2,26 млн кубометров грунта. Общая вместимость полигона – 7,66 млн кубометров, расчетный срок эксплуатации – около 12 лет.
Главное отличие – устройство основания. Чтобы жидкость из отходов не попадала в подземные воды, дно оборудовали четырехслойной защитой из бентонита и геосинтетических материалов. На территории также предусмотрены водохранилище для сточных вод площадью 0,7 га, административная зона, внутренние дороги и другая инфраструктура. Для отвода метана установили специальные газовые трубы.
Для взвешивания поступающих отходов оборудовали две электронные весовые установки грузоподъемностью по 60 тонн каждая. Кроме того, на территории установили восемь камер с обзором на 360 градусов и построили подъездную дорогу длиной 1,8 км.
Однако со статусом нового полигона возникает противоречие.
По информации «Махсустранса», строительство завершили в сентябре 2024 года, после чего объект ввели в эксплуатацию на основании заключения государственной комиссии.
В июле 2026 года Национальный комитет по экологии и изменению климата опубликовал другие сведения. По данным ведомства, строительство полигона в махалле «Янги Хаёт» началось еще в 2021 году, но до сих пор не завершено, а сам объект официально не введен в эксплуатацию. При этом с мая 2025 года «Махсустранс-ISHB» вывозит сюда бытовые отходы Ташкента и размещает их на территории полигона.
Почему Ташкент пока не может обойтись без полигона
Начальник городской свалки Алишер Мурадов рассказал, что ежедневно на полигон привозят около 2500–3000 тонн отходов. Мусоровозы приезжают со всех районов Ташкента – Юнусабадского, Чиланзарского и других, а также из районов Ташкентской области, заключивших договоры на вывоз отходов. Площадь самого полигона составляет 32 га, из которых 24 га занимает котлован для захоронения мусора.
Каждый мусоровоз сначала заезжает на весы. Машину взвешивают вместе с отходами и проверяют сопроводительные документы. Затем она направляется на площадку и выгружает мусор. Там специальная техника, в том числе компакторы, разравнивает и уплотняет отходы.
По словам Мурадова, сейчас в мусоре много влаги, в частности из-за большого количества арбузов, дынь и других подобных отходов. Поэтому тяжелая техника дополнительно проходит по отходам, уплотняя их.
Когда слой мусора достигает примерно трех-четырех метров, его засыпают грунтом. Так формируются слои, которые начальник полигона сравнивает с пирогом или тортом «Наполеон». Грунт помогает удерживать запахи и снижает риск возгорания.
Мурадов называет действующий полигон современным и утверждает, что он устроен так, чтобы загрязнения и жидкость из отходов не выходили за его пределы. По его словам, это один из уникальных объектов в регионе. Посмотреть, как он работает, приезжали специалисты из Казахстана и России.
Что будет со старым полигоном, начальник свалки точно не знает. Ранее обсуждалось сотрудничество с иностранными компаниями: сначала он упомянул китайскую сторону, затем уточнил, что речь могла идти о корейских компаниях. Однако вступили ли эти договоренности в силу, ему неизвестно.
При этом старый полигон уже был полностью заполнен. На вопрос о том, почему отходы продолжают принимать на новом объекте, если он официально не введен в эксплуатацию, Мурадов ответил, что не располагает информацией о его официальном статусе.
«Если бы полигон работал нелегально, нам бы целый год не разрешали его эксплуатировать. Сюда каждый день привозят по три тысячи тонн мусора. Посчитайте, сколько это за год и куда бы все это девалось? Старый полигон уже был заполнен до конца», – сказал он.
Одна из главных проблем полигона – пожары. За последний год крупное возгорание произошло один раз, во время аномальной жары. Мурадов связывает его в том числе с составом бытовых отходов. Вместе с обычным мусором сюда попадают зажигалки, баллончики из-под дезодорантов, газовые баллоны, стеклянные бутылки и другие предметы, которые должны утилизироваться отдельно.
В сильную жару некоторые из них могут повышать риск возгорания. Например, стекло при определенных условиях способно фокусировать солнечные лучи и становиться причиной воспламенения.
«Мы начинаем тушить в одном месте, а в это время загорается в другом. Сначала я думал, что огонь распространяется из одной точки. Но нет, он возникал сразу в разных местах. Физически невозможно было успевать везде», – рассказал Мурадов.
По его словам, пожар удалось полностью потушить за три-четыре дня силами работников полигона и «Махсустранса». Сотрудники не эвакуировались, а участвовали в тушении. Ждать прибытия МЧС или пожарных не стали: использовали собственную технику, а «Махсустранс» предоставил дополнительные машины для подвоза и распределения грунта.
После пожара все 24 га площадки дополнительно засыпали землей. Теперь отходы стараются закрывать грунтом по мере поступления. На территории есть водовозы, погрузчики и около десяти самосвалов, которые можно задействовать при возгорании. После происшествия также организовали круглосуточное дежурство.
При этом Мурадов отвергает предположения о том, что мусор на полигоне могут поджигать намеренно.
«Мне это невыгодно. Зачем мне это нужно? У меня идет слой, и, не дай бог, он может разрушиться. От того, что мусор горит, его меньше не становится, он просто остается сгоревшим. Мне эффективнее засыпать его землей. Тогда и запаха нет», – заявил он.
По словам Мурадова, если бы отходы действительно регулярно поджигали по ночам, это заметили бы не только жители, но и фермеры, чьи участки находятся поблизости, а также работающие неподалеку иностранные специалисты. Даже небольшой дым, утверждает он, вызывает реакцию. Кроме того, огонь угрожает соседним полям.
«Мы не можем быть застрахованы от всех ситуаций в жизни. Но мы стараемся. За год такое произошло впервые, после этого больше не повторялось. Теперь мы еще внимательнее. Уже появился опыт», – сказал он.
По словам Мурадова, ближайших жилых домов непосредственно возле полигона нет: вокруг расположены в основном поля. Расстояние до жилой застройки он оценил в 15-20 км.
Мурадов считает, что закрыть полигон без альтернативы невозможно. Если он перестанет принимать отходы, уже за первый день в городе накопится около 3000 тонн мусора. На второй день объем удвоится, а на третий продолжит расти.
«Нельзя сказать: мы пока не готовы, вы занимайтесь землей, а мусор храните у себя дома. Мы принимаем и работаем», – объяснил он.
Всего на полигоне работают 53 человека. Объект функционирует круглосуточно, поскольку отходы из города поступают в любое время суток. Сам Мурадов находится на работе ежедневно с 8:00 до 20:00, затем уезжает домой, а утром возвращается.
Большинство сотрудников – жители близлежащих населенных пунктов, поэтому им удобно добираться до работы. Текучесть кадров небольшая. На территории оборудованы раздевалки и душевые, у работников есть спецодежда и индивидуальные шкафчики. Для водителей и других сотрудников предусмотрены отдельные помещения.
Перед началом смены водителям измеряют давление. На объекте работает медсестра, и без медицинского осмотра путевой лист не выдают. Мурадов подчеркивает, что проверка обязательна.
Он также не согласен с утверждениями о том, что работа на свалке сокращает продолжительность жизни примерно на 15 лет из-за постоянного контакта с отходами и неприятными запахами. По его словам, среди сотрудников есть люди в возрасте 70-80 лет, некоторые из которых до сих пор хотят работать.
Условия труда на новом полигоне Мурадов считает значительно лучше, чем на старом. Раньше сотрудники размещались фактически в одном вагончике, а отдельных душевых и других бытовых помещений не было. Теперь у них есть кабинеты, душевые и шкафчики, а после смены можно переодеться и уехать домой в чистой одежде.
Разницу между старым и новым полигонами Мурадов объясняет и технологией захоронения отходов. На старой площадке мусор тоже присыпали землей, но регулярно делать это было сложно: грунт приходилось привозить извне. Для нового полигона используют землю, оставшуюся после разработки котлована. Ее запас хранится на территории старого объекта.
Отдельная часть системы – пункт прессования отходов в Юнусабадском районе. Там мусоровозы выгружают отходы, после чего их прессуют в большие емкости. В одну такую «бочку» помещается мусор как минимум из четырех машин. Это позволяет сократить количество рейсов на полигон. Кроме того, после прессования туда поступают более сухие отходы.
Городской полигон находится в ведении Ташкентского городского хокимията. Другие полигоны могут управляться частными компаниями, а за работой системы также следит отдельная дирекция.
Одним из решений проблемы отходов должен стать мусоросжигательный завод. Предполагается, что мусор будут доставлять туда, а оставшуюся после сжигания золу – на полигон. По мнению Мурадова, это позволит значительно сократить объем отходов, уменьшить риск образования свалочного газа и возгорания уже захороненного мусора, а также продлить срок службы полигона.
При этом Мурадов не уверен, сможет ли будущий завод перерабатывать весь нынешний объем отходов. Вопросы о мощности предприятия и дальнейших планах, по его словам, относятся к компетенции вышестоящего руководства.
Еще одна проблема – отсутствие полноценной сортировки мусора до его попадания на полигон. Жители выбрасывают практически все в один контейнер, хотя часть отходов можно было бы собирать отдельно.
Особенно Мурадов выделяет пластиковые бутылки и полиэтилен. В отличие от органических отходов, полиэтилен практически не разлагается. По его словам, специалисты научных институтов брали образцы со старой свалки: многие виды мусора со временем разрушались, тогда как полиэтилен практически не менял своего состояния.
«Если бы люди сами сортировали мусор перед тем, как его выбрасывать, было бы намного легче. За границей для разных отходов есть разные контейнеры, а у нас все бросают в один», – сказал он.
Бывали случаи, когда люди приезжали на полигон в поисках случайно выброшенных ценных вещей и даже обещали вознаграждение за их находку.
Мурадов считает, что большинство горожан просто не представляют, сколько работы стоит за вывозом мусора из города.
«Люди не понимают, что весь мусор, который они выбрасывают, здесь принимают 53 человека – днем и ночью. Мы не открываемся в восемь утра и не закрываемся в девять вечера. Мы работаем 24 часа, потому что из города мусор привозят каждый час», – заключил он.
«Не все так однозначно» – что рассказывают о работе на полигоне сами сотрудники
Совсем иначе условия на полигоне описывает один из его работников, который согласился поговорить с нами анонимно. Он трудится на свалке уже 15 лет и застал как старый, так и новый полигоны. Сейчас мужчина выходит на смену раз в три дня и работает по 24 часа.
Несмотря на то что нынешний полигон считается новым, сотрудник говорит, что на старой площадке ему работалось лучше. Территория нового полигона меньше, а машин сюда приезжает больше.
В июле на полигоне произошел крупный пожар. Одной из причин подобных возгораний мужчина считает газ, который скапливается под слоями отходов.
«Сначала был небольшой пожар, потом ветер его разнес. Когда из земли выходит газ, он взрывается и загорается», – рассказал сотрудник.
По его словам, опасность возгорания сохраняется и на новой площадке. Он опасается, что при очередном пожаре огонь может перекинуться на защитную полосу по краям полигона. Таким образом, наличие этой полосы само по себе не гарантирует, что пожар не распространится дальше.
За 15 лет работы мужчина пришел к выводу, что полигону не хватает хотя бы небольшого предприятия для сортировки отходов. Там можно было бы отделять пластиковые бутылки и другие виды мусора. Сейчас все отходы поступают на полигон вперемешку.
Однако даже строительство мусоросжигательного завода, по его мнению, не решит проблему полностью. Ежедневно сюда привозят 2500-3000 тонн самых разных отходов, и предприятие может не справиться с таким объемом.
«Даже если построят завод, за таким количеством машин не успеть. Мусор приходит разный, не какой-то один. В день сюда привозят 2500-3000 тонн. Нам бы хорошую технику сюда – этого уже было бы достаточно», – считает он.
Мужчина продолжает работать на полигоне не потому, что его устраивают условия. Главная причина – необходимость содержать семью.
«Здесь работаем, кормим семью, детей. Пусть зарплата немного меньше, но другого выхода у нас нет», – говорит сотрудник.
Рабочий день проходит среди мусора, пыли и неприятного запаха, а ночью приходится работать в темноте. Мужчина признает, что такие условия сказываются на его самочувствии. После продолжительной смены у него начинает болеть голова. Работать здесь каждый день он, по собственным словам, не смог бы.
«Если найти другую, хорошую работу – конечно, лучше. Здесь вредно. Через 12 часов уже голова болит. Я работаю посменно, поэтому еще хожу. Если бы нужно было работать каждый день, я бы не смог», – рассказал он.
Отдельно слова сотрудника расходятся с тем, что ранее рассказал начальник полигона Алишер Мурадов. Он утверждал, что перед сменой контролируют состояние работников, а водителям ежедневно измеряют давление. Без проверки медсестры путевой лист не выдают.
Однако анонимный сотрудник заявил, что ежедневно его здоровье никто не проверяет.
«Нет, не проверяют. Раз в год проходим медицинский осмотр – и все», – сказал он.
Эколог: полигон продолжает угрожать воздуху, почве и подземным водам
Эколог Нина Пикуль оценивает воздействие Ахангаранского полигона на окружающую среду как весьма негативное. Особенно заметны последствия во время пожаров: если правила размещения и захоронения отходов не соблюдаются, качество воздуха резко ухудшается, а продукты горения могут достигать Ташкента.
Так, по результатам анализов воздуха в июле зафиксировали превышения допустимых норм сразу по нескольким показателям: угарного газа – в 10,7 раза, формальдегида – в 12,2 раза, диоксида азота – в 12,8 раза, диоксида серы – в 9 раз.
При смене направления ветра, в частности при восточных и юго-восточных порывах, продукты горения и характерный запах могут достигать жилых кварталов столицы.
Одной из причин возгораний Пикуль считает химические процессы, происходящие внутри скоплений мусора, особенно при высокой температуре. Тушить такие пожары сложно: отходы могут продолжать тлеть внутри, выделяя опасные вещества.
По словам эколога, в июне–июле 2025 года старый полигон полностью рекультивировали, после чего закрыли слоем почвы. С июля 2025 года отходы принимают и размещают уже на новой площадке площадью около 30 га.
Однако и к новому объекту у эколога есть вопросы. Пикуль отмечает, что площадку в махалле «Янги Хаёт» Ахангаранского района фактически используют для размещения мусора с мая 2025 года, хотя она до сих пор официально не введена в эксплуатацию из-за незавершенных строительных и природоохранных работ. По ее словам, экологическая полиция и Комитет по экологии привлекли руководство полигона к административной ответственности.
За загрязнение атмосферного воздуха эксплуатирующей организацией «Махсустранс» были начислены компенсационные выплаты в размере 683,87 млн сумов, а материалы передали в суд.
Но загрязнение воздуха – не единственный риск. Пикуль обращает внимание и на возможное воздействие полигона на почву и подземные воды. Особую опасность представляют осадки: дождевая вода проходит через слои отходов, загрязняется и может просачиваться в подземные водоносные горизонты.
Для Узбекистана, где климат засушливый, а водные ресурсы ограничены, такой риск особенно серьезен, считает эколог.
Еще одна проблема связана с разложением органических отходов. В результате образуется биогаз, состоящий преимущественно из метана и углекислого газа. Эти газы усиливают парниковый эффект и влияют на изменение климата. Кроме того, скопление метана повышает риск возгораний.
Загрязненный воздух может вызывать кашель, тошноту, аллергические реакции и другие проблемы со здоровьем. Дополнительную опасность представляют птицы, крысы и насекомые, обитающие на свалках: они могут переносить инфекции.
По мнению Пикуль, одним лишь тушением пожаров проблему не решить. Прежде всего необходимо сократить количество смешанных отходов, которые ежедневно отправляются на захоронение.
Для этого эколог предлагает установить во всех махаллях Ташкента отдельные цветные контейнеры для пластика, стекла, бумаги и металла. Пищевые отходы, включая очистки овощей и фруктов, также следует собирать отдельно.
Жители частных домов и пригородов могут самостоятельно компостировать часть органических отходов: складывать их в компостные ямы, а после разложения использовать полученный компост в качестве удобрения.
Не менее важно объяснять жителям, зачем сортировать мусор. Пластик, стекло и бумагу, пригодные для переработки, нужно использовать повторно, а не отправлять вместе с остальными отходами на полигон.
Пикуль также считает необходимым модернизировать существующие перегрузочные станции и установить автоматизированные линии, которые позволят дополнительно сортировать смешанные отходы.
Одним из возможных решений должен стать строящийся мусороперерабатывающий комплекс. Сейчас за счет прямых инвестиций из Китая возводят завод, где отходы будут перерабатывать термическим способом с последующей выработкой электроэнергии.
Запустить предприятие планируют в 2027 году. По словам Пикуль, завод должен перерабатывать около 70% поступающих отходов. Однако до его запуска необходимо предотвращать новые возгорания и соблюдать установленные правила эксплуатации полигона.
При этом ответственность лежит не только на коммунальных службах. Жителям тоже необходимо сортировать отходы, сдавать на переработку то, что можно использовать повторно, и не выбрасывать мусор в арыки, каналы и реки.
Если подход к обращению с отходами не изменится, последствия могут стать заметнее уже в ближайшие 10–20 лет. При разложении органики без доступа кислорода будет образовываться метан, а риск пожаров и выбросов опасных веществ, в том числе угарного газа, формальдегида и сероводорода, может возрасти.
Загрязненная жидкость, которая образуется внутри свалок, может постепенно проникать в почву и подземные водоносные горизонты Ташкентского региона. А необходимость постоянно выделять новые участки для захоронения отходов будет увеличивать площадь своеобразных техногенных пустынь.
В долгосрочной перспективе эколог также опасается роста числа респираторных и аллергических заболеваний среди жителей близлежащих территорий из-за постоянного воздействия продуктов тления и испарений со свалок.
Даже после рекультивации старого полигона и запуска нового проблема отходов никуда не исчезнет. Пока большая часть мусора остается несортированной и отправляется на захоронение, Ташкент будет зависеть от полигонов, а вместе с этим сохранятся риски пожаров и загрязнения воздуха, почвы и подземных вод.
Комментарии