Чтобы женщины чувствовали эту цифровую поддержку
Место встречи с первой героиней мы обговорили заранее – ТРЦ САМПИ. Это большое многоэтажное здание с рвущейся из всех панелей рекламой на баннерах и кучей студентов-медиков вокруг, облюбовавших, а местами и вовсе завоевавших торговый центр из-за его удобного расположения рядом с одноимённым институтом.
Камиллу Даминову я заметил не сразу. Сначала перепутал входы, и, как только нашёл правильный, ситуация легче не стала. Общее движение студентов в обеденное время затмили всякую индивидуальность и слились в нечто единое. Бросая взгляды на тех, кто отслоился от движения толпы, я всё же поймал нужного человека. Невысокая женщина с тёмными волосами, густой прямой чёлкой, в бежевом костюме и белой кофте.
Мы поздоровались и из-за полностью заполненных людьми кафешек на первом этаже без лишних задержек двинули к эскалатору. Камила, не теряя времени, начала беседу задолго до того, как я включил диктофон. Обсуждали всё подряд – её проекты, работу и личные истории.
Диктофон я всё-таки включил, когда мы наконец устроились на третьем этаже. Я начал с самого очевидного:
– Расскажите немного о себе. Как вы пришли в медицину?
– Вообще, я хотела поступить на юридический и стать прокурором. Но папа сказал: «Сними розовые очки». Он работал в силовом ведомстве, хотя сам просил указывать в школьной графе о профессии «дехканин». У него к этому было строгое отношение: женская работа, мужская работа. И я подумала: ну, пойду в медицину. Почему бы и нет?
Так медицина и появилась в её жизни. Прокурором Камилла не стала, зато окончила медицинский вуз, где ее вместе с однокурсниками готовили к должности главного врача. После выпуска она попала в Ташкентское областное управление, параллельно подрабатывала в фармацевтике, а позже начала преподавать.
Но именно работа с пациентами довольно быстро показала ей, что одних медицинских знаний врачу недостаточно. Главной сложностью оказался сам человек: пациентов много, и каждому нужно гораздо больше внимания, чем врач может уделить за рабочий день.
– Нужно много энергии, много эмпатии. Но из-за количества пациентов ты не можешь это дать. Через месяц-два сам становишься роботом. Представляете, к тебе за день приходят 20 человек?
И тогда Камилла задумалась о том, как использовать технологии в медицине. Особенно много она размышляла об этом во время пандемии COVID-19, когда многие привычные процессы в здравоохранении и образовании перешли в онлайн.
– У тебя просто фонтанируют идеи. Думаешь: «А давайте сделаем вот так». Мы задумались о том, как создать приложение, которое будет не просто полезным, но и поможет женщинам чувствовать цифровую поддержку.
Так появился Homila AI – цифровой помощник для беременных женщин. В приложении собрали информационные материалы, нейроассистента и несколько инструментов для наблюдения за состоянием будущей мамы. Ассистента обучали работать сразу на четырёх языках: русском, английском, узбекском и корейском.
– Самое главное – всегда объяснять пользователю, что это профилактика, а не диагностика. Всё должно быть подтверждено врачом на приёме. У нас в приложении даже для этого предусмотрен спойлер.
До запуска проекта команда привлекла медицинских специалистов, в том числе гинекологов и неонатологов. К моменту нашего разговора приложение скачали более 5000 женщин через Google Play и App Store.
– Это каждодневная работа. Было просто трудно.
Сложности оказались не только техническими. Приложение остаётся бесплатным, поэтому расходы на его разработку и поддержку команда пока покрывает самостоятельно. Помощь в развитии проекта оказывали, в частности, Всемирный банк и один из южнокорейских университетов. Однако частного инвестора у Homila AI пока нет.
– Мы хотим найти партнёра, который поможет нам развивать бизнес. Он не будет лезть в разработку и медицину, только в бизнес. Я всегда говорю, что нам нужно больше сотрудничать на стыке IT и медицины. Необязательно, чтобы один человек был одновременно айтишником и медиком. IT-проект должен получать экспертную оценку от врача с клиническим и практическим опытом. Нам нужно объединять усилия.
На этом наш разговор закончился. Мы попрощались, и я отправился дальше. Следующая точка находилась уже в другой части города – IT-Park рядом со станцией метро «Авиасозлар».
Строить заводы, параходы…
IT-Park предстал передо мной вполне себе остеклённым небоскрёбом и по меркам Ташкента очень даже высотным. Поднявшись на лифте на нужный мне этаж, я оказался перед серым тусклым помещением с двумя массивными двустворчатыми дверями. Обстановка походила больше на визит в МВД, чем в офис.
Вскоре одна из дверей отворилась, и оттуда показался человек. Шахноза Мукумова – женщина лет тридцати с тёмными волосами до плеч, прямым пробором и лёгким наклоном головы набок. Она улыбалась, держа руки перед собой и сцепив пальцы.
– О, здравствуйте, приятно увидеться. А я всё же гадал, к какой двери встать, – быстро отчеканил я.
– Очень приятно. Пройдёмте?
Офис уже выглядел совершенно по-другому: повсюду остекление, все наведу, а стен почти что нет. В груди одновременно сменяли друг друга и чувство свободы, и какая-то странная скованность. Впрочем, последнее было привито моим интровертным темпераментом.
Разговор начался почти сразу, и на этот раз я решил не заходить издалека:
– Чем вы занимаетесь?
– Мы на рынке уже под этим брендом 12 лет. Автоматизируем бизнес в Узбекистане. Работаем с продуктами 1С, адаптируя их под местное законодательство и потребности узбекских компаний.
Профессиональный путь Шахнозы начался в Иркутске, где она родилась, выросла и окончила Байкальский государственный университет по специальности «Прикладная информатика в экономике». Программирование её особо не увлекало. Гораздо интереснее было разбираться в технологиях и системах, а также в том, насколько понятным и удобным получается продукт для клиента.
Первую работу Шахноза нашла в компании, которая тоже занималась 1С. Но довольно скоро поняла, что Иркутск не даёт ей достаточно пространства для реализации своих амбиций.
– Я понимала, что могу больше, хочу больше. Хочу строить заводы-пароходы. Хочу видеть реальную пользу от своей работы, а не просто клеить пластырь на какую-то рамку.
Родители не отпустили её в Москву. Им казалось слишком рискованным отправлять незамужнюю дочь одну в столицу. Компромиссом – или, как говорит сама Шахноза, вариантом win-win, то есть «выиграл-выиграл», – стал Узбекистан, откуда родом её семья.
В 2016 году Шахноза решила вернуться на родину и ещё до переезда начала искать работу. Через сайт 1С она нашла несколько ведущих компаний на местном рынке. Ответил только один человек – её будущий работодатель. Он написал ей в WhatsApp: «Приезжай, мы с тобой тут перевернём рынок Узбекистана».
2 августа 2016 года Шахноза вышла на работу. С тех пор прошло десять лет. За это время она выросла от аналитика до руководителя направления, затем стала исполнительным директором, а два года назад – гендиректором.
Однако назвать её карьеристкой было бы неправильно. Судя по тому, как Шахноза рассказывает о работе, ей важно не просто выполнить задачу, а увидеть, что изменилось в результате её усилий.
– Не просто мы что-то установили или продали, а именно: «Вау, смотрите, как здорово стало клиенту после того, как он с нами подружился».
– А какое качество сотрудника для вас важнее всего? – спросил я.
– Наверное, небезразличие. Когда человеку не всё равно, что он делает, для кого и зачем, он всегда будет хорошим сотрудником.
Шахноза рассказывает, что иногда компании приходилось расставаться с сотрудниками не из-за плохих результатов, а потому, что их поступки противоречили ценностям команды. При этом, по её словам, важно учитывать не только сам поступок, но и мотив, который за ним стоял.
Но даже искренняя вовлечённость не защищает от ошибок. Шахноза убедилась в этом на собственном опыте. Одним из самых сложных для неё стал проект по внедрению системы на заводе напитков. Там она столкнулась с ситуацией, когда её решение привело к серьёзным последствиям для компании.
Меня осенило, что именно поэтому стеклянные стены в офисе теперь казались не только частью интерьера. Я спросил Шахнозу, зачем они вообще сделали офис таким.
– Мы изначально организовали всё так, чтобы руководители сидели вместе с сотрудниками. Нам важно быть в контексте: слышать, что говорит клиент и как, понимать, о чём общается менеджер. Чтобы всегда быть в курсе происходящего.
О гендерном неравенстве я тоже решил спросить. До этого разговор постоянно уходил в другие темы, и к вопросу о поле мы так и не возвращались. Шахноза говорит, что внутри своей компании почти не сталкивалась с дискриминацией. Но за её пределами такие ситуации всё же случались.
Однажды на встрече с клиентом она заметила, что собеседники предпочитают обращаться не к ней, а к мужчине, который сидел рядом.
– Я сижу напротив, а они всё время обращаются к мужчине. Он задаёт вопрос мне, я отвечаю ему, а он передаёт ответ им. То есть мы находимся в одном кабинете, но со мной напрямую никто не разговаривает.
Тогда она списала произошедшее на обстоятельства и пошла дальше. Но спустя некоторое время столкнулась с ситуацией уже без всяких намёков.
– Он написал моему сотруднику: «Я с женщинами дел иметь не буду. Они за свой базар не отвечают, они никогда не примут свою ответственность».
На этот раз Шахноза сама вступила в разговор. По её словам, она объяснила клиенту простую вещь: профессионализм человека не определяется его полом. После этого подобных претензий больше не возникало.
С семи лет…
Пока я ехал на встречу со следующей героиней – Паризодой, – меня вдруг осенило: за два интервью я так и не обнаружил той повседневной гендерной дискриминации, с которой, признаюсь, ожидал столкнуться, когда начинал работу над материалом.
Когда я спросил Камиллу о препятствиях, с которыми женщины сталкиваются в медицине, вопрос оказался настолько неуместным, что её короткий ответ я решил не включать в текст. У Шахнозы подобный опыт всё-таки был, но за десять лет работы он свёлся к нескольким эпизодам, причём ни один из них не относился непосредственно к её работе внутри компании. Это были отдельные столкновения с мужчинами, чьи представления о женщинах оказывались сильнее их желания разговаривать.
Теперь я ехал к Паризоде Баходырходжаевой. О ней я пока знал только то, что успел узнать из нашей переписки и до встречи: она рано пришла в IT, учится, работает и, судя по всему, с самого начала получала поддержку семьи. Ни о каких барьерах со стороны близких или коллег я пока не слышал.
Паризода решила стать программистом в семь лет.
В этом возрасте у неё появился доступ к отцовскому компьютеру. Правда, вскоре компьютер перестал быть отцовским: Паризода просто забрала его себе и начала разбираться, что с ним можно делать. Первым делом взялась за сайты – осваивала вёрстку, дизайн и пыталась понять, как устроены интерактивные элементы.
– И после этого я поняла, что веб-сайты и так далее – это не моё. Я хочу больше углублённо работать с данными. С цифрами.
Интерес к цифрам появился у Паризоды ещё раньше. В школе она углублённо изучала математику, которая всегда давалась ей хорошо. Родители поддерживали этот интерес, особенно отец.
В 11 классе, параллельно с учёбой в школе, Паризода поступила в MAАB Academy – образовательный центр, где прошла шестимесячный курс. Ей тогда было 16 лет. После обучения она получила сертификат и оказалась единственной девушкой среди участников проектного направления. Хорошее знание английского помогло ей попасть в американские проекты.
Одним из самых запоминающихся событий для неё стал комментарий официального аккаунта Microsoft под её итоговым учебным проектом. После публикации работы в LinkedIn на Паризоду обратили внимание крупные компании. Среди них были Korzinka, Click и IT-Park.
В итоге она выбрала IT-Park. Её пригласили на собеседование и почти сразу дали первое задание: изучить Telegram, Instagram и LinkedIn, а затем представить показатели этих площадок. Паризода написала код и создала сайт, который собирал данные в одном месте. Руководству понравился результат: сначала ей предложили стажировку, а затем – проектную работу.
Параллельно с работой Паризода продолжила учиться. Изначально она поступила в американский университет, но родители не разрешили ей уехать из Узбекистана. В итоге она выбрала IT-Park University. Сейчас Паризода учится на третьем курсе и продолжает работать в IT-Park.
Среди проектов, которыми она занимается, – направления, связанные с развитием женщин и молодёжи, в том числе в Афганистане.
– Год назад я сидела и писала код, а на такой проект могли уйти месяцы. Сейчас AI способен всё это заметно ускорить. Чем больше задач берёт на себя искусственный интеллект, тем важнее понимать, что именно он сделал и насколько можно доверять результату.
В итоге единого портрета женщины в IT у меня так и не получилось. Да и, пожалуй, не должно было. Передо мной оказались три совершенно разные истории: одна привела в IT через медицину, другая – через управление, а третья началась с компьютера, который семилетняя девочка однажды просто забрала себе. У каждой свой путь, и каждый по-своему интересен.
Перефразируя название фильма братьев Коэнов «Старикам тут не место», здесь можно резюмировать или, вернее сказать, проще: стереотипам тут не место.
Амир Хамитов, корреспондент UzNews.uz
Комментарии