От китайских пленников до одного из главных ремесел Самарканда
Историю появления бумажного производства в Самарканде традиционно связывают с Таласской битвой 751 года. Сражение произошло на территории современной Центральной Азии, в районе реки Талас. После поражения китайских войск часть солдат попала в плен. Среди них, согласно распространенной версии, находились ремесленники, владевшие технологией изготовления бумаги.
Чтобы сохранить жизнь, мастера якобы раскрыли местным ремесленникам секреты производства. Уже с VIII века изготовление бумаги начало развиваться в Самарканде, а к началу IX века превратилось в одно из значимых направлений городского ремесла.
На протяжении последующих столетий самаркандские мастера, которых называли когозгарами, производили бумагу, известную своей прочностью, гладкой поверхностью и устойчивостью к чернилам. Считается, что именно на самаркандской бумаге были выполнены многие персидские и арабские рукописи IX–X веков.
Основным сырьем служила кора тутового дерева, широко распространенного вдоль Великого шелкового пути в Центральной Азии. Бумага получалась с характерной шелковистой поверхностью и теплым желтовато–охристым оттенком. Он имел не только эстетическое значение: темные чернила на такой поверхности создавали меньший контраст, благодаря чему глаза меньше уставали при чтении длинных рукописей.
Однако в XIX веке традиционное производство начало приходить в упадок. Междоусобные конфликты между правителями Самарканда и Бухары, а также вторжения джунгарских и иранских войск привели ремесло к кризису. Центр бумажного производства постепенно сместился в Коканд. Там оно, хотя уже в меньших объемах и с другим уровнем качества, сохранялось до начала XX века.
После этого технология практически исчезла.
Как керамист решил восстановить утраченную технологию
Одним из тех, кто спустя десятилетия занялся ее восстановлением, стал Зариф Мухтаров – руководитель предприятия «Конигил Мерос».
До работы с бумагой он около 35 лет занимался керамикой. Интерес к ремеслу появился еще в молодости благодаря его отцу и наставнику Абдурахиму Мухтарову – заслуженному деятелю искусств Узбекистана.
«Я с детства очень интересовался искусством и ремеслами и был учеником своего отца. В керамике я проработал 35 лет. Через глину мы показывали наши свадебные традиции, базары, семью, национальный быт – делали небольшие фигурки, чтобы знакомить с нашей культурой иностранцев и посетителей музеев», – рассказывает Зариф Мухтаров.
Переломным моментом стал 1995 год. После вступления Узбекистана в ЮНЕСКО одним из направлений работы стало развитие ремесленничества в связке с туризмом и восстановление исчезнувших видов прикладного искусства.
В том же году в Кагане Бухарской области прошла международная конференция, посвященная в том числе сохранению исторического наследия и развитию традиционных ремесел.
Мухтаров участвовал в ней со своими керамическими работами.
«Там выступил французский ученый и сказал, что в VIII веке Самарканд производил знаменитую на весь мир шелковую бумагу. Я сам самаркандец и очень заинтересовался: что это была за бумага и как ее делали?»
Так начался эксперимент, который продолжался около пяти лет.
С 1995 по 2000 год Зариф Мухтаров вместе с братом Исламом работал дома. Они изучали старые рукописи и письменные источники, искали людей, которые могли что–то знать о технологии, экспериментировали с различным сырьем.
Сначала братья пробовали делать бумагу из хлопчатобумажной ткани – такой способ также был известен в истории бумажного производства. Позже пришли к выводу, что знаменитая самаркандская бумага изготавливалась именно из коры тутового дерева.
«Мы знали, что самаркандская бумага была очень известна, но как именно ее производили, что туда добавляли и из чего она состояла – этого уже никто толком не знал. Все пришлось восстанавливать через исследования и эксперименты», – говорит Мухтаров.
После решения организационных вопросов в селе Конигил под Самаркандом появилась небольшая мастерская, основанная Зарифом и Исламом Мухтаровыми.
Выбор места оказался символичным. Существует версия, что именно в этой местности когда–то находились старинные бумажные мастерские. Захириддин Мухаммад Бабур в «Бабур–наме» писал, что лучшую в мире бумагу производили в Самарканде, а воду для бумажных мельниц брали из Кани–Гиля, расположенного у Сиабского водного потока, который также называли Оби–Рахмат.
Почему самаркандская бумага отличалась от китайской и японской
По словам Мухтарова, главным преимуществом восстановленной бумаги является сочетание нескольких свойств: долговечности, плотности, гладкости и возможности писать с обеих сторон.
Сам мастер утверждает, что при соответствующих условиях такая бумага способна сохраняться около 2000 лет.
«Несмотря на то что Китай, Япония и Корея достигли огромных высот в бумажном искусстве, самаркандская бумага была особенно ценной. Она долго хранится, ее не повреждают насекомые, у нее особый цвет и поверхность», – говорит он.
Мухтаров связывает устойчивость материала с использованием тутового дерева, которое называет «шелковым деревом».
Еще одно отличие – характерный желтоватый оттенок. По словам мастера, при чтении текста, написанного черными чернилами на абсолютно белом листе, глаза быстрее устают из–за сильного контраста. Теплый оттенок самаркандской бумаги делает его мягче.
Отличить ее можно и на ощупь – поверхность после обработки становится гладкой и слегка блестящей.
Мухтаров говорит и о характерном звуке бумаги.
«Японская или корейская бумага по структуре больше напоминает ткань. А наша шуршит. Раньше говорили, что незрячий человек мог определить самаркандскую бумагу по звуку, а человек, который не слышит, – по блеску и цвету, еще даже не начав ею пользоваться».
Ключевую роль играет финальная полировка. Исторически для нее могли использовать агат, раковину или твердую древесину. Сегодня в мастерской применяют агатовый камень и рог крупного рогатого скота.
Такая обработка особенно важна для каллиграфии. В традиционной письменности использовались не современные ручки, а, например, каламы из тростника. На гладкой поверхности линия получалась более четкой и ровной.
Кроме того, самаркандскую бумагу можно использовать с двух сторон.
«После полировки она становится плотнее, чернила не проходят на обратную сторону. У многих традиционных китайских, корейских или японских бумаг писать можно только на одной стороне, поэтому книги делались из сложенных листов. Самаркандская бумага позволяла использовать обе стороны. Это еще и экономило материал», – объясняет Мухтаров.
По его словам, подлинность восстановленной технологии впоследствии изучал специалист из Японии, направленный при участии ЮНЕСКО. Для сравнения исследовали образцы исторической бумаги XI–XII веков из музейных коллекций и современную бумагу из Конигила.
Специальная съемка позволила рассмотреть структуру и расположение волокон. По словам Мухтарова, сходство структуры, длины и отдельных особенностей волокон позволило подтвердить соответствие восстановленного материала исторической самаркандской бумаге.
Как делают бумагу сегодня
Несмотря на развитие технологий, производство в Конигиле остается практически полностью ручным.
Сырьем служит кора тонких молодых ветвей среднеазиатского тутовника – балхи. Традиционно их заготавливают после первых зимних морозов. С ветвей снимают внешнюю кору и отделяют внутренний мягкий слой.
После длительной сушки материал замачивают, а затем несколько часов варят. Следующий этап – измельчение.
Разваренную кору помещают в специальную установку, где в течение семи–восьми, а иногда восьми–девяти часов ее непрерывно отбивают. Рядом находится мастер, который постоянно перемешивает массу, чтобы волокна измельчались равномерно.
После этого кора превращается в мягкую волокнистую массу, напоминающую хлопок. Затем примерно 2 кг такого сырья смешивают с 50–60 литрами обычной воды. В емкости образуется взвесь из множества отдельных волокон.
Чтобы превратить ее в лист, используется специальная форма с сеткой. Стандартный размер в мастерской – А3, однако на стенах хранятся формы разных размеров, от небольших до крупных.
Мастер погружает форму в воду и равномерно распределяет по поверхности волокна. Вода постепенно стекает вниз, а волокна сцепляются между собой и формируют будущий лист.
На этом же этапе можно изменить цвет бумаги.
Для этого используют натуральные красители – например, кожуру граната, скорлупу или оболочку грецкого ореха и луковую шелуху. Их добавляют непосредственно в раствор, получая бумагу разных оттенков.
Сформированный влажный лист переносят на хлопчатобумажную ткань. Сверху кладут еще один слой ткани – он впитывает влагу и не позволяет листам склеиваться между собой. Так формируют стопку примерно из 100–120 листов.
После этого начинается прессование. На стопку устанавливают камень весом около 30 кг и оставляют ее под прессом на 24 часа. За это время лишняя вода уходит, однако бумага все еще остается влажной.
Каждый лист осторожно снимают с ткани и переходят к сушке. Бумагу прикрепляют к стеклу либо к ровным деревянным поверхностям и разглаживают обычной щеткой, удаляя воздух.
Летом лист может высохнуть за два–три часа. Зимой процесс занимает один–два дня.
Однако высушенный лист еще нельзя считать готовым. Его поверхность остается шероховатой, и при письме чернила могут проникать на другую сторону. Поэтому следует последний этап – полировка.
Каждый лист обрабатывают отдельно. В мастерской для этого используют агатовый камень и обычный рог. В среднем на один лист уходит около десяти минут – примерно по пять минут на каждую сторону.
После этого бумага становится гладкой и пригодной для каллиграфии, миниатюры, рисования и других видов искусства.
При этом ее можно использовать и с современной техникой: в мастерской показывают образцы самаркандской бумаги, на которых изображения были напечатаны на принтере.
До 200 листов в день и пять мастеров с многолетним опытом
Сегодня на предприятии работают около 20 человек. Пять из них работают здесь примерно 15 лет и уже считаются мастерами, способными профессионально выполнять основные этапы производства.
Подготовить специалиста, однако, непросто.
«Если к нам приходят десять человек, в итоге может остаться один», – говорит Зариф Мухтаров.
При этом специальной закрытой системы обучения здесь нет. Новичков готовы принимать даже без опыта.
«У нас нет секретов. Мы проводим мастер–классы, человек может прийти и сказать, что хочет научиться. Тогда начинаем с самого начала: чистим кору тутового дерева, варим ее и проходим весь процесс», – рассказывает мастер.
Именно развитие системы «устоз–шогирд» – «мастер–ученик» – Мухтаров считает одним из главных условий сохранения ремесла.
В среднем предприятие производит около 150–200 листов формата А3 в день. Крупных листов значительно меньше – примерно 50–60.
Самый большой формат составляет около 75 на 55 см и приблизительно соответствует А1. Его начали делать после появления заказов от типографий, которым требовалась бумага большого размера, в том числе для воспроизведения экземпляров Корана.
Увеличение формата потребовало и изменения оборудования: чем больше лист, тем крупнее должна быть форма и остальные приспособления.
Сколько стоит один лист и кто его покупает
Стандартный лист формата А3 стоит около 70 тыс. сумов.
При этом из–за полностью ручного производства толщина разных листов может немного отличаться. По индивидуальному заказу бумагу делают плотнее – тогда стоимость одного листа может увеличиваться до 100–120 тыс. сумов.
Сегодня ее покупают сразу несколько категорий клиентов: художники–миниатюристы, каллиграфы, реставраторы, иностранные заказчики, коллекционеры и туристы.
Для местных миниатюристов восстановление производства имело особое значение.
Мухтаров рассказывает, что раньше художники, которым требовалась историческая бумага, иногда искали свободные листы внутри старых рукописей. В книгах могли оставлять по 20–30 чистых страниц для последующих пометок.
Однако таких листов было мало.
Доходило до того, что с исторических страниц химическим способом удаляли старые записи, чтобы затем использовать бумагу для миниатюр и продавать работы туристам.
«Получалось, что ради бумаги могли уничтожаться необходимые нам исторические рукописи. Сейчас в этом уже нет необходимости – есть готовая самаркандская бумага», – говорит он.
Сегодня ее используют и при реставрации старинных документов.
«Наши древние рукописи тоже необходимо восстанавливать, чтобы продлить им жизнь еще на тысячу лет и чтобы ими могли пользоваться следующие поколения», – считает Мухтаров.
Среди покупателей есть и зарубежные клиенты. Бумагу приобретали гости из Китая, Ирана и Турции.
Одними из наиболее запомнившихся заказов стали партии бумаги для изготовления копий Корана. Заказчики приезжали за ней из Ирана и Турции.
Для самого мастера это стало подтверждением того, что восстановленный продукт снова начал получать признание за пределами страны.
«Если люди приезжают и выбирают именно эту бумагу для копий Корана, значит, нам удалось вернуть ремесло наших предков. Самаркандская бумага снова вышла на мировой рынок, как когда–то во времена Великого шелкового пути», – говорит он.
На бумаге из Конигила работают и местные каллиграфы. По словам Мухтарова, на ней уже были написаны четыре Корана.
Еще один постоянный заказчик приезжает из Китая и ежегодно покупает по 100–200 больших листов. Он использует их для портретной живописи.
«Он рассказывал, что пробовал бумагу из разных мест, но именно на нашей работа получается лучше. Он даже рисовал здесь и показывал результат. Для нас это было удивительно, потому что Китай сам славится производством бумаги. Но оказалось, что для некоторых видов искусства наша подходит лучше», – рассказывает Мухтаров.
Почему мастерская стала не только производством бумаги
Со временем Конигил превратился из одной небольшой мастерской в пространство, где туристов знакомят сразу с несколькими традиционными ремеслами и особенностями местной жизни.
Помимо самой бумаги здесь производят более 50 видов сувениров из нее.
Идея заключается не только в продаже изделия: турист забирает его как напоминание об Узбекистане и Самарканде, одновременно оставляя часть своих расходов внутри местной экономики.
Здесь же развивают керамику – ремесло, которым семья занималась еще до восстановления бумажного производства.
Для Конигила это особенно символично: название местности связывают с глиной, а саму территорию Мухтаров называет местом, богатым подходящим сырьем.
«Мы показываем, какие произведения можно сделать буквально из глины, которая находится у нас под ногами», – говорит он.
В комплексе работает отдельная гончарная мастерская.
Еще одна местная особенность – конигильский рис. Его выращивают жители махалли, поэтому для туристов здесь проводят мастер–классы по приготовлению самаркандского плова.
Чтобы разные группы гостей не концентрировались только возле бумажной или гончарной мастерской, пространство постепенно расширяли.
Так здесь появилось и собственное производство растительных масел. Их получают, в частности, из льна, кунжута, семян дыни и грецкого ореха. На этом масле затем готовят самаркандский плов для посетителей.
Фактически вокруг старинной технологии изготовления бумаги сформировалась небольшая туристическая деревня, объединяющая несколько местных ремесел и гастрономические традиции.
Что будет с самаркандской бумагой через 20–30 лет
Еще около 20 лет назад Зарифу Мухтарову уже задавали вопрос о будущем ремесла.
Тогда он отвечал, что необходимо увеличивать объем производства, улучшать качество и создавать полноценную систему передачи знаний от мастера ученику.
Сегодня задачи практически не изменились.
«Когда мы только начинали, звали людей работать – никто не приходил. Они просто не понимали, насколько ценна эта бумага и само ремесло. Сейчас молодые уже начинают интересоваться», – говорит он.
Через следующие 20–30 лет Мухтаров ожидает дальнейшего расширения предприятия и роста числа мастеров.
«Я уверен, что предприятие станет больше, работников будет больше и мастеров тоже станет больше», – говорит он.
Для мастерской принципиально важно, чтобы технология при этом не превращалась в закрытый семейный секрет. Здесь продолжают проводить мастер–классы и позволяют желающим пройти весь путь изготовления бумаги своими руками – от очистки коры тутового дерева до формирования и полировки готового листа.
Возрождение самаркандской бумаги показывает, как ремесло, практически исчезнувшее более века назад, может снова стать частью современной городской экономики. Сегодня один и тот же лист объединяет сразу несколько эпох: технологию, которую связывают с VIII столетием, многолетние эксперименты мастеров конца XX века и нынешний спрос со стороны художников, реставраторов, каллиграфов и путешественников со всего мира.
И если раньше самаркандская бумага распространялась по торговым путям Центральной Азии вместе с рукописями и знаниями, то спустя столетия она снова покидает Самарканд – уже как восстановленный материал, произведение ремесла и часть культурного наследия города.
Милана Бахадирова, корреспондент UzNews.uz
Комментарии